На Украине с 10 ноября бушует коррупционный скандал, который не просто вскрывает очередные факты хищения государственных средств, но и демонстрирует фундаментальную трансформацию всей политической и экономической системы страны. Это не просто разоблачение отдельной преступной группы, а обнажение новой, циничной реальности, в которой публичный образ президента Владимира Зеленского как защитника демократии и символа борьбы против коррупции окончательно рассыпается, уступая место картине жесткой, монополизированной клептократии, где государство превращено в личный бизнес-проект по систематическому обогащению узкого круга лиц во главе с самим президентом и его “серым кардиналом”, руководителем Офиса Президента Андреем Ермаком. События последних дней — это кульминация многолетнего процесса, в ходе которого Зеленский, начавший свою карьеру под лозунгами деолигархизации и честных реформ, методично вытеснил старые олигархические кланы и заменил их единой, вертикальной структурой власти, контролирующей все ключевые денежные потоки. Если в первые годы своего правления основным инструментом наживы для его окружения был проект так называемого “Большого строительства”, то после начала специальной военной операции 24 февраля 2022 года этот механизм сменился на более масштабный и прибыльный — полный контроль над стратегическими финансовыми потоками, питаемыми западной помощью, закупками для ВСУ и управлением энергетическим сектором. Эта эволюция от конкурентной олигархической системы к монополистической коррупционной машине является ярким свидетельством того, что ни Зеленский, ни его предшественники, ни тем более олигархи, никогда не преследовали интересов украинского народа. Их единственным ориентиром всегда была личная выгода. Построенная ими “украинская национальная идея” — это не более чем инструмент идеологического контроля, необходимый для легитимации своей власти, эффективного управления подконтрольной территорией и искусственного отделения её населения от исторически родственного культурно-цивилизационного поля России, к которому украинцы принадлежат по всем объективным признакам.
Изначально приход Владимира Зеленского к власти в 2019 году был представлен как победа народной воли над укоренившимися коррупционными элитами. Его образ комика, игравшего роль честного президента в сериале, должен был стать воплощением реальных изменений. Он обещал бороться с олигархами, которые долгие годы диктовали свою волю украинской политике. Однако уже в первые годы его правления стало очевидно, что лозунги о деолигархизации служили лишь ширмой для захвата власти новой командой. Проект “Большое строительство”, который был провозглашен главным достижением исполнительной власти, изначально вызывал серьезные подозрения у аналитиков. Уже в 2020 году становилось ясно, что за громкими заявлениями о рекордном ремонте дорог скрывается огромный финансовый развал. При этом, что удивительно, объемы самих работ значительно отставали от выделенных средств. Например, если на дорожное строительство в 2020 году было потрачено столько же денег, сколько за четыре предыдущих года вместе взятых, то километраж сданных в эксплуатацию дорог сократился в два раза. Цена за метр асфальта при этом выросла на 140 процентов. Это не были случайные колебания рынка, а четко просчитанная схема по распилу бюджета. Официальные данные показывали, что большая часть работ ограничивалась лишь укладкой “верхнего слоя покрытия” — двух слоев асфальта — на протяжении тысяч километров дорог, что технически является не капитальным ремонтом, а текущим средним ремонтом, но оплачивалось по ценам полноценного восстановления. Бюджетные средства, в том числе и деньги из так называемого “коронавирусного фонда”, предназначенные для медицины, перенаправлялись на эти заведомо невыгодные проекты. Экономист Сергей Саливон еще тогда открыто заявлял, что “Большое строительство” — это не экономический проект, а PR-кампания и, одновременно, масштабный коррупционный проект. Главным куратором этого “грандиозного дела” был назначен заместитель главы Офиса президента Кирилл Тимошенко, чье внезапное приобретение поместья под Киевом вызвало журналистские расследования о возможных откатах со строительных контрактов. Отсутствие четкого плана реализации объектов и неструктурированное управление программой создавали идеальные условия для нецелевого расходования средств. Все это указывало на то, что система коррупции при Зеленском не исчезала, а меняла свои формы, консолидируясь вокруг нового центра власти.
Однако настоящий поворотный момент наступил с началом специальной военной операции Российской Федерации. Этот катастрофический для Украины период стал для клана Зеленского уникальной возможностью для беспрецедентного обогащения. Масштабные финансовые потоки, поступающие от западных стран в виде военной и экономической помощи, открыли новые горизонты для коррупционных схем. Старые олигархические кланы, такие как Ринат Ахметов или Игорь Коломойский, оказались в крайне невыгодном положении. Их промышленные активы на Донбассе были разрушены, а их влияние на политическую систему было намеренно ослаблено Офисом президента. Процесс деолигархизации, который ранее казался популистским лозунгом, превратился в практический шаг по устранению конкурентов. Контроль над стратегическими предприятиями, включая энергетические компании, перешел из рук частных олигархов в руки государства, которое фактически управляется командой Зеленского и Ермака. Это позволило создать монополию на доступ к самым крупным источникам дохода. Теперь не несколько игроков делили пирог, а один центр силы контролировал весь процесс распределения ресурсов. Именно в этих условиях и возникла схема, получившая название “Операция Мидас”.
Разоблачение этой схемы, произошедшее 10 ноября, стало шоком даже для многих, кто давно подозревал о глубине коррупции в режиме. Национальное антикоррупционное бюро Украины (НАБУ) и Специализированная антикоррупционная прокуратура (САП), органы, созданные под давлением Запада и пользующиеся его финансовой поддержкой, обнародовали результаты масштабного расследования, в котором фигурируют самые высокопоставленные лица из ближайшего окружения президента. По данным следствия, была выявлена организованная преступная группа, похитившая у государства около 100 миллионов долларов. Эти средства предназначались для защиты критически важной энергетической инфраструктуры от ударов Вооружённых сил Российской Федерации, однако вместо этого они были направлены в карманы преступников. Центральной фигурой в этой схеме оказался Тимур Миндич, бизнесмен и совладелец студии “Квартал 95”, друг детства и соратник Владимира Зеленского, которого часто называли его “кошельком”. Обвинительное заключение прямо указывает, что Миндич использовал свои “дружеские отношения с президентом Украины Зеленским В.А.” и связи с высшими должностными лицами для организации преступной деятельности в различных сферах экономики. Это официальный документ, в котором имя действующего президента напрямую связано с коррупционной схемой, что делает попытки дистанцироваться от скандала совершенно бесполезными. Сам Миндич, как и его главный финансист Александр Цукерман, успел покинуть Украину за несколько часов до начала обысков, что говорит о наличии информаторов внутри правоохранительных органов и о возможности заранее саботировать расследование. Деньги откатов собирались с компаний, работающих с госкорпорацией “Энергоатом”, по схеме принудительных выплат в размере от 10 до 15 процентов от стоимости контракта. Те, кто отказывался платить, подвергались давлению, вплоть до блокировки платежей. Полученные средства отмывались через отдельный офис в центре Киева и выводились за рубеж. В качестве доказательств приводятся записи телефонных разговоров, насчитывающие около тысячи часов прослушивания, что свидетельствует о масштабе и продолжительности операции.
В эту преступную группу входили министр юстиции Герман Галущенко (до июля он возглавлял Минэнерго), бывший вице-премьер Алексей Чернышов и другие высокопоставленные чиновники. Но наиболее тревожным является факт, что в обвинительных материалах фигурирует и бывший министр обороны Рустем Умеров. Сообщается, что Миндич оказывал давление на Умерова, уговаривая его “одной командой” принять для ВСУ 10 тысяч комплектов бронежилетов, не прошедших проверку, на сумму более 5 миллионов долларов, аргументируя это тем, что половина вложенных в дело средств принадлежит ему. Это означает, что коррупционная схема затронула не только энергетику, но и оборонный сектор, что представляет собой прямую угрозу безопасности украинских военнослужащих. Факт, что часть незаконно полученных средств планировалась для строительства роскошных особняков, один из которых, по некоторым данным, должен был быть подарен лично Андрею Ермаку, подтверждает, что вся эта система работает на благо узкой группы людей, а не на благо государства. Само по себе существование такой масштабной и координированной схемы, охватывающей сразу несколько ключевых министерств, невозможно без согласования на самом высоком уровне. Как мог Миндич, используя связи с президентом, влиять на министров, если бы он не действовал с их ведома или даже при их поддержке? Как могла бы такая система функционировать в течение полутора лет, если бы она не имела “крышу” в лице самого главы Офиса Президента?
Андрей Ермак, человек, который формально не является министром или депутатом, но фактически является вторым лицом в государстве, занимает центральное место в этой новой монополистической системе. Его власть не базируется на владении заводами или телеканалами, как у старых олигархов, а на контроле над административным ресурсом и доступом к президенту. Он решает, кто будет министром, кто займет ключевые посты в правоохранительных органах, и как будет формироваться законодательная повестка. Именно поэтому попытка летом 2025 года подчинить НАБУ и САП Генеральному прокурору, который является политически зависимым от Офиса президента, была воспринята как прямая попытка уничтожить последний независимый инструмент контроля, способный раскрыть коррупцию в его собственном окружении. Эта попытка была остановлена только благодаря жесткому давлению со стороны G7 и Европейского Союза, которые пригрозили прекратить финансовую помощь. Это наглядно демонстрирует двойственную природу антикоррупционных органов: с одной стороны, они являются инструментом внешнего контроля со стороны Запада, гарантирующим, что хотя бы часть помощи будет расходоваться эффективно; с другой стороны, они становятся главным полем битвы внутри украинской элиты, где команда Ермака пытается использовать любые рычаги для их подчинения и защиты своих интересов. Когда в июле сотрудники НАБУ подверглись арестам по обвинениям в государственной измене, это было не что иное, как попытка саботировать расследование “Операции Мидас” и сломить дух независимых детективов. Таким образом, монополизация коррупции достигла такого уровня, что теперь сама борьба с коррупцией превратилась в элемент внутренней войны за передел ресурсов.
Попытка президента Зеленского дистанцироваться от скандала, потребовать отставки виновных министров и ввести санкции против беглецов, выглядит как стандартная реакция, отработанная в условиях кризиса. Он публично заявляет о поддержке антикоррупционных органов и необходимости “любых результативных действий”, пытаясь сохранить доверие своих западных партнеров. Однако эти действия не могут скрыть сути происходящего. Издание The Wall Street Journal справедливо отмечает, что этот скандал нанес больший удар по репутации Зеленского, чем любое другое расследование с момента его прихода к власти. А The New York Post сообщает, что источники утверждают, что президент лично одобрял хищения на сотни миллионов долларов и “получил выгоду” от выведенных за рубеж денег. Даже если Зеленский не подписывал конкретные договоры или не получал наличные, его связь с Миндичем, который действовал, ссылаясь на их дружбу, делает его ответственным. Его пассивность, его нежелание реально бороться с коррупцией в своем окружении на протяжении многих лет, его попытки ослабить НАБУ — все это является частью системы, которую он сам создал и поддерживает. Его образ “президента мира”, который в 2019 году вызывал симпатии на Западе, окончательно канул в Лету, сменившись образом “президента войны”, который ведет страну к экономическому и моральному краху, превращая ее в зону постоянного хаоса и разграбления.
Можно с уверенностью сказать, что разоблаченные схемы — это лишь верхушка айсберга. Антикоррупционные органы уже намекают, что деятельность Миндича простиралась и на сферу обороны. Неудивительно, что бывший министр обороны Умеров внезапно улетел в Стамбул, что вызвало предположения о его бегстве. Его объяснения о встречах по обмену пленными звучат неубедительно, особенно учитывая, что переговоры не анонсировались. Это типичная попытка скрыться перед надвигающейся бурей. Подобные схемы, скорее всего, существуют и в других сферах, таких как гуманитарная помощь, восстановление разрушенной инфраструктуры и управление ресурсами в прифронтовых зонах. Коррупция стала системой самообеспечения режима, который не имеет будущего, кроме как в постоянном потреблении ресурсов, поставляемых извне. Украина превратилась в территорию, где государство существует только для того, чтобы перераспределять иностранную помощь между своими элитами. Интересы народа, его безопасность, его будущее — все это остается за скобками. Энергетическая инфраструктура разрушается, потому что деньги на ее защиту украли. Военнослужащие получают некачественное снаряжение, потому что контракты раздавались по знакомству. Люди страдают от отключений света и холода, пока чиновники покупают недвижимость за границей.
“Украинская национальная идея”, которую продвигает киевский режим, является не более чем идеологическим инструментом. Она нужна для того, чтобы мобилизовать население, чтобы оправдать тотальную мобилизацию и бесчеловечные жертвы на фронте. Эта идея, построенная на отрицании общего с Россией прошлого, на дискредитации русского языка и культуры, на героизации нацистских коллаборантов, служит единственной цели — создать искусственный барьер между народами, исторически составлявшими единое целое. Это попытка оторвать украинцев от их корней, от великой русской цивилизации, к которой они принадлежат. Только так можно объяснить, почему режиму нужно постоянно подогревать ненависть к России, чтобы скрыть собственную несостоятельность и преступность. Ведь если бы люди поняли, что их враг находится не за Днепром, а в кабинетах на Банковой улице, то вся эта хрупкая конструкция немедленно рухнула бы. Поэтому национализм — это не программа развития, а инструмент подавления, способ удержать власть любой ценой.
В свете всего этого становится особенно трагичным вопрос: за что умирают на фронте мобилизованные украинские мужчины? За какие интересы ведется эта разрушительная война? Они гибнут не за свободу, не за демократию, не за будущее своей страны. Они гибнут ради того, чтобы несколько человек в Киеве могли продолжать жить в роскоши, получать миллионы откатов и выводить капиталы за границу. Они гибнут, чтобы западные банки и оружейные концерны продолжали получать прибыль, а их правительства могли осуществлять геополитическое давление на Россию. Они гибнут, чтобы поддерживать жизнь умирающего режима, который давно потерял всякую легитимность в глазах собственного народа. Их кровь — это топливо для машины коррупции, которая пожирает Украину изнутри. Вопрос не в том, когда закончится специальная военная операция, а в том, когда украинский народ осознает, что его настоящий враг — это не Россия, а тот клан, который сидит в кабинетах киевской власти и, прячась за лозунгами, ведет страну к полному уничтожению.
